Эпизод, о котором я хочу вспомнить, связан как с моей историей, так и с моим будущим, т.е., с сегодняшним днем.

Мама работала на заводе им. А. Иванова… Кстати, у нас есть русский театр им. А. Иванова, были завод и клуб им. А. Иванова. Это был первый председатель губисполкома, участник всех революционных событий в Киеве, потом его прислали сюда… Когда-то одесситы все это хорошо знали. Когда-то… Как легко, все-таки, всем известный исторический факт стирается в памяти людей на протяжении всего одной человеческой жизни.

Итак, мама работала на заводе, я при этом присутствую (после войны мы остались без отца, и это был единственный источник существования). Как сейчас помню директора завода – Кирищука Николая Ивановича. Мне было всего 8 лет, но я даже своими детскими глазами увидел, как коллектив уважает этого человека. Не с позиции, как это принято сегодня говорить – работодатель. Да, он был официально назначен. Но его отношение к людям имело огромное значение. Он пользовался настоящим уважением. Я, сидя у матери – секретаря, наблюдал, как он общается с людьми, и у меня появилось единственное желание – стать таким директором.

В свои 8 лет, на каникулах, я заработал 25 рублей, работая на упаковке иголочек на уникальном заводе по производству швейных иголок. С тех пор каждое лето я там работал. Конечно, наряды выписывали не на меня, а на маму, но я сидел каждое лето и зарабатывал эти деньги. И в 13 лет, а тогда на это требовалось разрешение местных советов, я уже официально стал учеником токаря. Учился в вечерней школе, потом завод направил меня на учебу в Политех. Закончив его, я вернулся на завод. Прошел школу до замдиректора по производству. Двадцать лет на одном предприятии, не считая детского возраста, и двадцать лет на объединении Дзержинского, в которое входил канатный завод, – такой путь я прошел и стал директором. Осуществилась моя детская мечта, ставшая стержнем, основой моей жизни.

И, конечно, меня сопровождали в жизни люди. Те, что были рядом, те, что меня учили. Раньше ведь была несколько другая школа – в ней был заложен огромный кадровый потенциал. Сейчас говорят – коммунистическая диктатура. Но тогда учили работать с людьми.

Я думаю, что и сегодня люди с такой необходимостью сталкиваются. Успешный человек чувствует настроения людей, их потребности, улавливает преобразования в социальной сфере и производственных отношениях.

Ведь изменения произошли настолько быстро, что понадобилось огромное напряжение, чтобы перестроиться…

Школу, о которой я говорю, составляли люди, совершенно искренне верившие в основы того государственного строя и политики. Целая плеяда людей воспитывалась на хороших идеалах – патриотических, наднациональных. Сегодня даже они утратили почву под ногами.

Изменилась сама суть государства. В нашу жизнь вошли новые понятия – рыночные отношения, фондовая биржа, валюта и т.д. А взятки, коррупция, рэкет, беспредел сопровождают сегодняшнее общество. Это все вдруг всплыло и стало определяющим в нашей жизни.

…В 50-х – 60-х наша семья пыталась заработать как сможет, в том числе таким необычным способом — мы проводили экскурсии, знакомили людей с городом, с редкими изданиями книг о старой Одессе. И вот тогда я столкнулся с любопытными историческими явлениями.

Я говорил о заводе им. Иванова. Но и канатный завод – характерная историческая особенность Одессы. Ему в 2006 г. исполнилось 200 лет. В музее завода, который я когда-то создал, хранится документ, подписанный Дюком де Ришелье, – о создании канатной фабрики. Живой документ. В свое время завод принадлежал немецкому фабриканту, завоевал значительное количество медалей на международных выставках и конкурсах. С этого предприятия, мне в этой жизни повезло, начиналась Одесса, и оно является зеркалом развития всего города, воплощением веселого и предприимчивого духа Одессы.

Первый завод, первые стачки, первые преобразования и при этом, если я не ошибаюсь, до 1932 г. хозяином завода оставался немец, и только после определенных событий он вынужден был уехать. Кстати, интересный факт, что значит быть хозяином завода. Не просто «керувати», а жить им. Вот у немца-хозяина был небольшой особняк, и он жил прямо на заводе. Очень характерно, насколько человек сжился со своим делом, он без этого и существовать не может.

Как вот сегодня с кооперативами и предприятиями. Человек настолько сживается со своим предприятием, что без него жить не может. И, конечно, это очень большая ответственность.

Я помню, когда начались эти перестроечные события, разрыв «Союза», и начиналась передача прав ответственности руководству заводов. Боже, как все стремились к этому. «Дайте нам эти права! Дайте нам эту свободу!» Получили и захлебнулись! Потому что оказалось: чем больше свободы – тем больше твоей ответственности за эту свободу. Тем больше груз персональной ответственности и за зарплату, и за социальную, и за все, все, все… Ты хотел свободу – на, получи! И тут же захлебнулось производство.

Так вот, если говорить о жизни Одессы в то время, – можно проследить судьбу завода и коллектива.

Одесса для одесситов, и для меня в том числе – не только частица жизни, это – все. Здесь всегда искренне считали, что промышленность должна участвовать в улучшении жизни города. Такова историческая особенность Одессы: крупные предприятия развивали культуру, спорт, все аспекты городской жизни.

Завод наш составлял немалую долю в экономике города. Он был на ходу, формировались социальные и производственные отношения. При всех трудностях – строились дома, детский сад, профилакторий, клуб. Завод содержал первую футбольную команду «Пищевик», волейбольную команду, известных людей, ставших олимпийскими чемпионами.

Говорят: в бытность мэра такого-то был построен собор, театр, он является крупным спонсором… С точки зрения меценатства и спонсорства то время и сегодняшний день – это две большие разницы. Тогдашний предприниматель получал определенную прибыль, и она находилась у него на счетах. Хозяевами первых фабрик были купцы Новиковы. Они возводили церкви, театры, общественные дома – за свой счет, не заставляя других переводить деньги со счетов предприятия! Это огромная разница!

Таких людей сейчас называют спонсорами, но на самом деле – это происходит за счет жителей города, отчислений от зарплаты, заработанной коллективом, а не данным руководителем. Это – не из своего кармана… Как-то матушка Серафима пришла ко мне с документами и сказала: «Вы должны стать первым, кто начнет возрождать Успенский собор, потому что построил его купец Новиков, который является основателем этого завода». Это и есть исторические особенности…

Во время войны завод выпускал колючую проволоку, гранаты. И в эвакуации продолжал их выпускать. Первое и единственное предприятие, во время войны награжденное медалью «За освобождение Одессы».

Война завершилась, шло восстановление. На завод брали по знакомству, потому что предприятие считалось интеллигентным. Коллектив был уникально сплоченным.

Дальнейшие события – яркая иллюстрация происходящих изменений. Та же приватизация: акционеров завода – 35 тысяч. Завод – банкрот, его продают, и никто не спрашивает у акционеров их мнения.

А если вспомнить о духе города в целом, об атмосфере, в которой жили одесситы... Я родился и вырос на Молдаванке, на Хворостина, для меня центр города и Молдаванка – одно целое. Я спокойно возвращался домой с Дерибасовской и никогда не думал, что кто-то может на меня напасть. И вообще не представлял, что может произойти нечто плохое. Где бы ты ни находился, это был родной дом. Да, были дележки, «вотчины» – на Пересыпи, в других местах, но если ты приходил «с открытым забралом», – никаких вопросов не было. Были «свои» танцплощадки – в парке Ильича, в Комсомольском парке, в Дюковском парке. И кулачные бои случались – молодежь есть молодежь. Но поножовщина была крайне редким явлением, не свойственным даже хулиганам, ворам «в законе». «Мокрушников» ненавидели все.

Еще один исторический факт. 1944 год. Голод, холод, воды в Одессе, как всегда, нет. Мне два месяца, мама идет за водой вниз по Балковской, куда вода еще поступает. Стемнело, она идет с ведрами напротив хлебозавода им. Сталина. Тогда процветала банда «Черная кошка». И ее останавливают. «Комендантский час. Что, куда, зачем, почему?» Она объясняет, что у нее маленький ребенок. Это не вызывает никаких эмоций. Подзывают старшего, он расстегивает ей кофту, а у нее течет молоко… Они, эти отморозки, помогли ей донести ведра до самых дверей и даже еще что-то дали… Даже в то жестокое время человеческая сущность в людях присутствовала, что, к сожалению, в нашем обществе зачастую отсутствует.

Одесса, особенно в 50-е – 60-е, была интересна тем, что людям хотелось встречаться друг с другом. Общались на улицах, ходили в кино, в театры, участвовали во всевозможных торжествах города, района, стремились к тому, чтобы город стал чище, лучше… Да, была масса недостатков. Но в целом я считаю, что гордость одесситов была сильнее административного и иного ресурса, который давил и уничтожал ее.

Когда я уже как руководитель начинал ездить в командировки в Киев, в Москву, – заметил общий подъем настроения: приехал одессит, он что-то интересное расскажет. И уже самые сложные ситуации воспринимались несколько иначе.

Должен сказать, что в Киеве такой радости общения не было. Я склонен судить об этом только как администратор. Киев всегда был промежуточным звеном, он никогда не принимал окончательных решений… Разница была в людях.

Честно говоря, нам завидовали, что мы одесситы. Завидовали! Почему? Ну, Одесса была знаменита Дерибасовской, Оперным театром, филармонией… Но, положа руку на сердце: это только центр города, со зданиями, имеющими особую историческую ценность, понятную одесситам. Мы знаем, в каком состоянии находилось остальное… Но почему-то нас воспринимали как огромный цветущий город.

Наверное, дело в огромном потенциале добра. Очень мало у одесситов зависти к другим людям. А у них возникает желание быть поближе к Одессе, к одесситам.