(Окончание, начало в ПД №3)

Встреча с министром иностранных дел Украины Владимиром Огрызко стала первой в запланированной серии интервью «ЗН» с членами нового украинского правительства. Наш выбор пал на В.Огрызко по двум причинам. Хотя номинально он и является дебютантом в Кабинете министров, в отличие от некоторых коллег по правительству, но не новичок ни в своем деле, ни в своем министерстве, поэтому ему не требуется времени для вхождения в курс дел, и с первых дней работы в кресле министра он может компетентно ответить на все поставленные вопросы. Кроме того, Владимир Станиславович всегда был открыт для прессы и находил возможности для общения даже в самое напряженное время. В минувшую среду мы встретились с ним в самом конце рабочего дня – после заседания Кабмина и встречи с президентом.

– Как долго украинская сторона намерена продолжать безрезультатные переговоры по делимитации Керченского пролива, давно зашедшие в тупик, выхода из которого так и не видно?

– Выход все-таки, я думаю, есть…

– Односторонний?

– …он – в международном праве. Оно дает нам все возможности определять то, что нам принадлежит. Конечно, нам бы хотелось найти совместное решение. В этом контексте я хотел бы подчеркнуть, что по делимитации Азовского моря эксперты продвинулись достаточно неплохо. В ближайшие дни мы начнем работу демаркационной комиссии. 31 декабря российская сторона наконец-то ответила нам и сообщила, что ее часть комиссии создана. Это дает нам возможность для встречи и начала практической работы по демаркации. А ведь если бы всего несколько лет назад кто-то сделал подобное заявление, подумали бы, что он слегка сошел с ума. Сегодня это уже реальность.

Поэтому я не говорил бы о тупиках и был бы более оптимистичным. Без сомнения, мы проведем делимитацию в Азовском море, там остался только центральный отрезок. Хотя принципиально, по сути, методология определена. Сейчас идет техническая работа по вычислению прохождения этой конкретной линии. И если мы договорились использовать общепризнанный принцип проведения линии границы в соответствии с основами международного морского права в Азовском море, то что нам мешает использовать те же принципы при размежевании Керченского пролива?

– Нежелание российской стороны.

– Вы знаете, сначала не было желания говорить и по Азову. Прошло время, желание появилось.

– Но как долго Украина намерена ожидать возникновения этого желания? Мы все знаем, какая ужасная катастрофа произошла минувшей осенью в Керченском проливе, и отсутствие соответствующего соглашения о делимитации только осложнило положение дел.

– Думаю, что долго ждать мы не будем. Вы абсолютно правы, наше государство понесло серьезные экономические убытки в результате случившейся трагедии. Поэтому как государство, заботящееся о своих национальных интересах, мы вынуждены этот процесс ускорить. Опять-таки, у нас совсем немного времени, чтобы выйти на какие-то решения.

– Кстати, в парламенте ведь уже рассматривался соответствующий законопроект.

– Да, в первом чтении принят законопроект о размежевании территориального моря Украины. Если мы почувствуем, что процесс искусственно тормозится и создаются безосновательные препятствия для ведения переговоров, то можно будет вернуться, в том числе, и к такому варианту решения вопроса.

Что же касается конкретных проблем, возникших в результате катастрофы в Керченском проливе, то тут должны также сказать свое слово сами хозяйствующие субъекты, понесшие потери. Существует абсолютно понятная схема решения вопросов – это обращение в суд. Это признанная международная практика.

– В Украине почему-то очень мало говорится о проблеме Косово, одностороннее провозглашение независимости которого – вопрос ближайшего будущего. Какова будет реакция на него официального Киева? Рассматриваете ли вы возможные сценарии развития событий как на Балканах, так и на просторах СНГ, и связанные с ними вызовы для национальной безопасности Украины?

– Конечно, у нас существуют подобные разработки, проекты реакции, однако на данном этапе было бы преждевременно их обнародовать. Это чрезвычайно чувствительный вопрос, и вы знаете, насколько острой является реакция тех или иных участников этого процесса на саму идею независимости Косово. Мы же всегда выступали за то, чтобы решение принималось в рамках Совета Безопасности ООН.

– Выше вы упоминали о программах развития имиджа Украины, помощи зарубежным украинцам и развития дипучреждений за границей, которые были отобраны у МИДа прошлым правительством. В этом году эти программы вернули вашему ведомству?

– Да. У нас снова появилась возможность приобретения собственности за границей, открытия информационных центров и т.д. Возьмем, например, работу с зарубежными украинцами. Где бы мы ни побывали, украинская диаспора всегда четко ставит вопросы: когда они смогут смотреть украинское телевидение, читать украинские книги, подписывать украинские газеты, получать народные костюмы, музыкальные инструменты, учебники и т.п.? Сегодня, вернув соответствующую программу, мы на эти вопросы имеем очень простой ответ: в течение нынешнего года. Мы определим, конечно, приоритетные страны – там, где большая диаспора, сильные центры украинских общественных организаций. Как раз вчера, в первый рабочий день нового года, мы с коллегами обсуждали, что буквально в течение десяти дней четко выпишем, как мы намерены использовать выделенные средства для удовлетворения потребностей украинской общины. Очень надеемся, что они смогут получать сигнал через спутник в разных точках земного шара и будет возможность покрывать целые страны или регионы, где проживает наша диаспора, чтобы люди могли смотреть украинское телевидение. Мы постараемся обеспечить их антеннами и другой необходимой техникой для приема украинских телеканалов.

Что касается имиджевой программы, то тут у нас очень четко определены два основных направления: европейская и евроатлантическая интеграция. Здесь работы непочатый край. Поскольку стереотипы относительно НАТО остаются достаточно сильными, наша задача – помочь людям разобраться в том, что собой представляет Североатлантический альянс, чтобы затем они могли принимать осознанное решение.

– Напоследок не могу не спросить: следует ли ожидать очередной реорганизации МИД? Каким образом будет осуществляться ротация? Повысятся ли зарплаты дипломатов?

– Мне кажется, что на протяжении последних двух-двух с половиной лет у нас сформировалась такая структура министерства, которая наиболее адекватно реагирует на ставящиеся перед нами задания. Честно говоря, я не планирую никаких революционных преобразований. Возможны некоторые изменения в рамках тех или иных подразделений, направлений их деятельности, приоритетов работы, но не изменение самой структуры управления.

Персональные же изменения у нас, как вы знаете, постоянны. Мы перешли на систему ежегодной ротации, когда летом меняются примерно до 250 сотрудников дипслужбы и технических работников. Это дает нам возможность системно подойти к этому вопросу и заранее (примерно за полгода) начать реальную подготовку наших коллег, собирающихся на работу за границу. Ближайшая цель – увеличить этот период подготовки до семи-восьми месяцев для того, чтобы она была максимально эффективной, чтобы специалист, приехав на новое место работы, не имел проблем с адаптацией, а был сразу готов к эффективной работе. Наша следующая цель – перейти на двухлетнее планирование ротации. Чтобы оно было действительно перспективным, и мы могли еще дальше заглянуть за горизонт. Мы сейчас вводим новую систему переквалификации и переподготовки руководящих кадров. Создана очень интересная программа, включающая, кроме собственно профессиональных дипломатических направлений, еще и вопросы управленческой подготовки, психологии, которым у нас раньше мало уделялось внимания. Мы почувствовали необходимость добавить это, чтобы человек, претендующий на какие-то руководящие должности, был готов работать с коллективом, разбирался в психологии людей. За этот год мы планируем выйти на окончательное согласование механизма перспективной ротации и подготовки и переподготовки кадров всех уровней.

Что касается зарплат, то в минувшем году их повысили сотрудникам украинских заграничных диппредставительств, а те, кто работает в Украине, будут пока находиться в общих рамках повышения зарплат для всех госслужащих. Но я надеюсь, что в этом вопросе мы найдем поддержку со стороны и президента, и премьера.