Юрий Шухевич – сын легендарного (по меркам Украины) борца за независимость Романа Шухевича – на днях практически открыто говорил о том, что Юлия Тимошенко возглавила очередной «еврейский антиукраинский заговор». Грубо говоря, Тимошенко по Шухевичу зло только потому, что имеет некие договоренности с мировыми еврейскими центрами о разделе сфер влияния в Украине. Конечно же, зло и все евреи вместе взятые, которые, цитирую почти буквально, сами себя загоняли в гетто в годы Второй мировой войны, сами составляли расстрельные списки и сами выстраивались в очередь за смертью. Правда, надо отдать должное нашим современникам – классические антисемитские речи Шухевича никто не заметил. И правильно! Зачем реагировать на столь немодное и глупое проявление неполиткорректности.

Мнимая кастрация

Шухевич, безусловно, имеет право говорить о евреях все, что ему заблагорассудится. Равно как и обо всех прочих нациях, народностях, племенах, «прайдах» и прочих ячейках человечества. Можно осуждать, поощрять и даже оскорблять. Формально это всего лишь субъективная оценка одного человека. Частное мнение. Не более того. И эта оценка/мнение зависит исключительно от состояния внутренней морали. В современном обществе не принято публично оперировать ксенофобскими мифами, построенными на домыслах и псевдо/легендах. Почему? Не потому, что жалко тех же евреев – они сами разберутся со своими оппонентами. А потому, что человеку, считающему себя разумным, негоже публично демонстрировать собственные комплексы неполноценности. О комплексах чуть ниже.

Безотносительно к Шухевичу-сыну, замечу, что меня сейчас интересует не конкретный антисемитизм конкретного человека, а глубинная природа явления, как такового. Понятно, что можно ненавидеть конкретного человека за конкретное зло, но искренне ненавидеть некую цивилизационную абстракцию и мнимыми проделками этой «абстракции» оправдывать свои провалы? В этом парадоксе что-то должно быть. Что-то психиатрическое, фрейдовское. Это не по теме, но все же. Старина Фрейд, кстати, как-то прямодушно заявил, что любая женщина испытывает сильнейший комплекс неполноценности по отношению к мужчине, так как у нее нет одного органа. И этот синдром мнимой кастрации заставляет женщин «бессознательно страдать» от сильнейшей зависти. Или это Юнг говорил? Короче, неважно. Важно, в конце концов, выяснить, какого органа лишились первородные украинцы, что так люто… завидуют евреям? А и в самом деле, почему в Украине до сих пор так много антисемитов?

Еврейский заговор

Мнимый «еврейский заговор» против всех и вся – давно любимая игрушка людей, страдающих различными комплексами неполноценности. Неполноценность эта может носить и носит этнический, социальный, религиозный и даже банальный карьерно-мещанский характер. Именно так. И никак иначе. Остальное – философские сказки, интеллектуальные зауми. Вообще-то, к конфликтным этно/мировоззрениям надо бы подходить аккуратно и бережно, руководствуясь известным врачебным принципом «не навреди».

Кто прав в исторической ретроспективе? Кого больше любит Бог? Кто слишком часто хитрит? Но какой смысл говорить терпимо, когда разговор идет об украинских антисемитах. С их крайне упрощенными претензиями и вульгарным толкованием сути проблем. Одним словом, «заговор» – традиционная тема в нашем обществе, периодически возникающая в том или ином уродливом проявлении. Вернее, тема сама по себе никогда и не уходит из активной «повестки дня». А только лишь временами затихая, но нередко и сотрясая основы политикума. Далее – обойдемся без патетики. И уж точно без некорректных сравнений – какой народ лучше, чище и богоугоднее. В истории каждой условной «кровной цивилизации» были, есть и будут светлые и темные пятна. Примеры невиданного героизма и примеры отвратительного падения. Любое общество – это (дальше – сущая банальность, и, тем не менее) совокупность индивидуумов с их личными слабостями. Кто-то стоически переносит тяжелейшие жизненные испытания и тянет за собой всех остальных, большинство ломается при первой же угрозе. Одним словом, люди как люди. Вне зависимости от их национальной принадлежности. Очевидно, что свое собственное «черно/белое» есть и в истории еврейского народа. Не об этом речь. Речь именно о нашей украинской нетерпимости. Часто немотивированной, часто злой, часто архаичной. Впрочем, в чем-то, наверное, мотивированной. Забудем на минутку о национальности того или иного человека, поговорим о периодически возникающих у нас (у всех нас!) вспышках бытовой ненависти к более успешному соседу, товарищу по партии, сослуживцу. Примитивно? Возможно. Но человеком преимущественно движут исключительно примитивные мотивации – лучшие условия жизни; лучшая среда обитания; оптимальные комфортные условия проживания; много пищи, воды и удовольствий и т.д. Этот «джентльменский набор» одинаков у всех нас. Почти у всех. Отшельники не в счет. Их нормальность сомнительна. А мы говорим о нормальных, обычных людях. Так вот, разница только в том, что кто-то маскируется более удачно, выдавая себя за ярого коллективиста, готового на самопожертвование ради окружающих, а кто-то – менее удачно. Между прочим, почти забытые уже социал-дарвинисты были недалеки от истины, утверждая, что выживание и комфорт (в том числе и за счет подавления всех остальных) – главные побудительные мотивы нашего поведения и нашего развития. Мое «я» должно получить все самое лучшее. В этом кроется фундаментальная человеческая состязательность. Кстати, Шухевич, видимо, безусловно принимая на веру утопичность такой концепции как способность жертвовать собой ради некоего коллектива, упрекает евреев в том, что они исключительно рационально подходят к ценностным основам выживания. Прямая (и единственная) цитата: «в цьому народі є зовсім інша мораль. Ось дивіться: в Євангелії написано, що нема більшої заслуги, ніж коли ти життя віддаси за іншого. Так? Приміром, опинився ти десь з товаришами, гинете від спраги. Раптом з’являється шклянка води. Що ти повинен зробити? Поділитись. А жидам сказано: «Ти не повинен ділитись. Маєш випити все сам, бо тобі даровано життя, і мусиш зробити все, щоб його зберегти». Чому я кажу про шклянку води? Щоб ви зрозуміли: їхня філософія – «можеш не рахуватися ні з ким, аби себе врятувати». Без комментариев. Так как Шухевич сам произносит сакральную мысль, опровергающую все его тезисы, – «тебе дарована жизнь, и ты должен сохранить ее как высшую ценность». Но вернемся с небес на землю. Поговорим об истоках нашей зависти.

Еврей намного чаще выглядит успешнее, чем иной человек. И это базовая причина зависти. Они не жалуются, но решают проблемы. Ищут оптимальные пути. Чтобы добиться жизненного пути. Это во-первых. Во-вторых, евреи оптимистичны. Не все, конечно, но подавляющее большинство. Они смотрят позитивно на дальнейшее, и это не позволяет им впадать в условную депрессию, когда все вроде бы идет не так. У нас другой подход к жизни – мы, обращусь к жаргонизму, «скиглимо» по любому поводу. И ждем, что проблемы будут решаться по щучьему велению. Мы верим в сказку об Иванушке-дурачке, который обязательно станет царским зятем со всеми вытекающими эротико-материальными последствиями. Евреи же верят в легенду о Моисее, который заставил целый народ поверить в собственные силы и упорно пахать. В-третьих, еврей связан пуповиной с собственным кланом. А клан у них – это и есть народ. Весь. До последнего человека. В любом еврее (или почти в любом) идеально уживаются два на первый взгляд взаимоисключающих тренда – с одной стороны, еврей крайне индивидуален и ставит свое выше коллективного (между прочим, индивидуализм, который не в ущерб окружающим, – наиболее здоровый жизненный принцип). С другой стороны, евреи крайне высоко ценят общину, чувство родства, коллектив. По большому счету, подобный дуализм должен приводить к тяжелому внутреннему конфликту – что предпочесть: «свой комфорт» или «служение на благо клана». И часто приводит – многие цивилизации гибли именно из-за подобной двойственности. Но только не евреи. Они идеально адаптировали индивидуализм под свои потребности и органично вплавили его в свой уникальный коллективизм. Вот вам еще одна причина их жизненного успеха – идеальное сочетание индивидуального и коллективного. Грубо говоря, евреям удалось соединить условный «коммунизм» и условный «капитализм» в нечто неординарное в рамках одного народа.

Мертвые цивилизации

Евреи, конечно, уникальны. На протяжении тысячелетий они так и не растворились в так называемых цивилизационных «плавильных котлах» подобно сотням других народов. Они не превратились в некий усредненный универсал, схожий с соседями справа и слева. Они сохранили почти неприкосновенной свою этническую аутентичность. Они не стали частью универсальных культур и цивилизации, но всегда являлись неотъемлемой и даже доминирующей частью единой «мыслительной цивилизации» как таковой. Почему? Тяжелейший вопрос. Можно, конечно, ответить на него предельно прямо и в чем-то примитивно: а зачем евреям разменивать свою этническую уникальность на некую абстракцию в виде жизни в «общем котле»? Какие преимущества они получат, если сольются в едином экстатическом порыве со всеми прочими народами и… со временем исчезнут? А ведь и это не все – им придется сломать собственный внутренний стержень, основу их выживания, выпестованную тысячелетиями гонений, проклятий и холокостов, чтобы стать всего лишь такими как все. Несоизмеримая цена и последствия. И все-таки вопрос «еврейской уникальности» действительно не имеет простого ответа. Два выдающихся историка – Освальд Шпенглер и Арнольд Тойнби – пытались как-то систематизировать все человеческие цивилизации, описать их в стандартных категориях, вывести некие универсалии цивилизационных эволюций и оба пришли к так и невысказанному парадоксальному умозаключению. Все человеческие цивилизации, все народы проходят через определенные этапы своего развития. У Шпенглера это ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления в рамках одного народа, одной цивилизации. Шпенглер весьма убедительно (хотя и чересчур заумно) доказал, что все культуры, которые можно рассматривать как некие «организмы», в любом случае следуют одной и той же схеме развития и гибели, которая разворачивается в продолжение одного и того же исторического цикла. Все они проходят через стадии пред-культуры, культуры и цивилизации и отмечены кризисами одного и того же типа и аналогичными событиями и фигурами. Аксиоматическая модель Шпенглера уместна для всех, кроме, понятное дело, евреев. У Тойнби чуть шире – в своем развитии цивилизации проходят три этапа: расцвет, надлом и упадок. Причинами смерти цивилизации являются внутренний (революция) и внешний пролетариат (война) или коснение структуры. Причинами роста и развития цивилизации являются вызов и наличие творческого меньшинства. Надо ли говорить, что евреи не вписывалсь ни в одну, ни в другую схемы. Совсем не вписывались. И тогда выход был найден – просто не замечать их цивилизации. Евреев – нет. Так проще. Сказано – сделано. Евреи не квалифицируются. Почему? Но важно даже «не почему»? Важно, что народность, нацию, которая категорически отказывается вписываться в прокрустово ложе универсальных схем, выдающиеся историки просто выкинули из своих фундаментальных анализов. Но свой вывод мы все-таки можем сделать. И опять же это будет парадоксальный вывод. Так вот, если творчески дополнить гений Шпенглера и Тойнби, получается, что… евреи не проживают и никогда не проживали свой цивилизационный «период от рождения до смерти». Они не проживают период рождения, расцвета и заката собственной культуры. У них нет того, что есть у прочих цивилизаций потому, что евреи – сами есть «всегда».

(Окончание

в следующем номере)